Blog Post

Новая Восточная Европа

Новая Восточная Европа

О внешней политике нового польского правительства

Страны Центральной Европы своей успешной трансформацией на рубеже восьмидесятых и девяностых годов двадцатого века в значительной степени обязаны силе западных стран, а особенно прогрессирующей европейской интеграции. Рональд Рейган, Маргарет Тэтчер, Гельмут Коль, даже Франсуа Миттеран положительно вписали себя в исторические анналы и родных стран, и Европы в целом. Заслугой последних двух был особенно амбициозный проект единого внутреннего рынка, идею которого были сформулированы в середине восьмидесятых годов, а завершено – в контексте процесса объединения Германии. Так было реализовано концепцию Европейского Союза на основе валютного союза, общей внешней политики и сотрудничества в сфере правосудия и внутренних дел.

Именно сила Запада – в сочетании с кризисом советской империи – дала шанс, которым Польша и ее соседи в регионе потрафили воспользоваться. Казалось, что Френсис Фукуяма был прав: было ощущение, что наступил «конец истории», а на Польшу ждет дальнейший экономический рост и процветание. Ожидания, однако, не оправдались.

Печальная беспомощность

Бесповоротно заканчивается эра доминирования Запада. 2008 года Мероприятия пришлось справляться с экономическим кризисом. Этот кризис отличается от предыдущих, поскольку не начиналась где-то на периферии мировой экономики, а в ее сердце – на Уолл-стрит. Кризис пидважила основополагающие парадигмы экономики, которая доминировала после Холодной войны, – вашингтонского консенсуса. В Европе она продемонстрировала прежде всего слабость еврозоны: выяснилось, что в ее ряды было принято лживого партнера – Грецию, которая в течение многих лет обманывала государства-члены. Последующие годы были потрачены на попытки погасить греческий долг и спасти ее экономику, на что международное сообщество (прежде всего Евросоюз) потратила всего около 330 миллиардов евро. Самому ЕС едва удалось через пятнадцать лет (1994-2009) завершить дискуссии на тему институциональной реформы. Однако принятие Лиссабонского договора так и не стабилизировало ситуации с государствами-членами.

В последующие годы рухнуло еще одно достижение европейской интеграции – Общая внешняя политика и политика безопасности, а также Совместная политика безопасности и обороны. Ливия, несмотря на (или через) вмешательства НАТО превратилась в failed state. Гражданская война в Сирии – за пассивности Запада – привела к четверти миллиона жертв. Россия, не соглашаясь с новым проевропейским курсом Украины, вторглась в своего соседа – аннексировала Крым и развязала гражданскую войну на Донбассе. Это привело «всего лишь» до нескольких тысяч жертв, однако около двух миллионов были вынуждены покинуть свои дома. Во всех этих случаях Европейский союз оказался беспомощным. В случае конфликта в Украине ЕС сейчас не играет никакой дипломатической роли, он исключен из «нормандского формата» и с минских переговоров.

Европейская политика соседства, Союз Средиземноморья и Восточное партнерство (не говоря уже про более ранние инициативы) не обеспечили стабильности и процветания относительно небольших и слабых соседей ЕС. Между тем, как именно восточные и южные соседи представляются наиболее удобным регионом для расширения ЕС и продвижения европейских ценностей.

Неслышные голоса

2015 году возникла непосредственная угроза для внутренней безопасности Евросоюза. Растущая волна так называемых беженцев (скорее беглецов, которые желают получить статус беженца – в прошлом году в Европу попало минимум миллион «беженцев»), стала политической проблемой для Европы, но также показала слабость и неадекватность действующих правовых механизмов. ЕС на протяжении многих лет не разработал общей политики в сфере миграции. Концепция «открытых дверей», которую используют некоторые государства-члены, стала проблемой для других стран, расположенных «по дороге». Тем временем эти «транзитные» страны не желают оставлять у себя беженцев, а последние не желают там оставаться. В результате такие страны, как Венгрия, просто проигнорировали миграционное законодательство ЕС. Оно предполагает, если говорить упрощенно, что ходатайство о предоставлении убежища подается в той стране ЕС, где заявитель пересек внешнюю границу Евросоюза. Мадьяры же подвозили заинтересованных к австрийской границе, чтобы скорее от них избавиться. Австрия не осталась в долгу и – поскольку это при определенных обстоятельствах позволяет законодательство право ЕС – закрыла внутренние шенгенские границы. Шенгенская зона, которая рядом с евро является одним из символов европейской интеграции, начала разваливаться. Тезис о слабости механизмов сотрудничества ЕС в сфере внутренних дел дополнили ноябрьские покушения в Париже, которые еще больше ослабили Шенген – из страха перед террористами начали закрываться очередные границы.

Проблема беженцев является особенно болезненной, поскольку Евросоюз, закрывая перед ними двери, отрезал бы себя одновременно от своей христианской и гуманистической наследия. Тогда бы он не отличался от путинской России или сытых стран Персидского залива, которые не спешат принимать сирийцев, эритрейцев или жителей других стран, опустошенных пожаром войны. Европа, чтобы останется Европой, должен помочь этим людям – конечно, контролируемым образом. Это четко подчеркивают церковные иерархи и представители основных институтов ЕС. К сожалению, эти голоса остались неуслышанными во многих государствах-членах, особенно в Центральной Европе.

Бывшая роскошь

Становится все очевиднее, что западные ценности и западная политическая модель не являются универсальными. В восточном соседстве конкуренцию им создает «русский мир». Вместо демократии – авторитарные правительства; вместо социальной рыночной экономики – олигархия и время от времени игрища для людей; вместо верховенства закона – верховенство силы; вместо международного права – национальные интересы. Украинская революция показала, что российская модель не является привлекательной. Другие примеры свидетельствуют, однако, об обратном. Например, Беларусь, Армения и все больше Азербайджан. Кое-кто убежден, что Россия уже готовится к изменению постмайданных элит в Украине, что, учитывая падение их рейтингов, может быть не таким уж и сложным делом.

Упомянутое соперничество между Западом и Россией происходит в конечном итоге не только на просторах бывшего Советского Союза. Russia Today, Radio Sputnik и российские тролли достигают целого мира. Внутри самого Европейского Союза создалась мощная антиевропейская (я имею в виду критический подход к европейской интеграции и пророссийская партия, которую олицетворяет Марин Ле Пен и французский Национальный фронт – серьезный кандидат на то, чтобы взять власть во Франции 2017 года. В других странах мы обнаружим похожие образования – вспомнить хотя бы Конгресс новой правой или Национальное движение в Польше. Несколько лет назад можно было быть в ЕС — или антиевропейским. Сегодня уже трудно позволить себе такую роскошь: выбор сводится к проевропейскости или пророссийскости.

Запад (особенно Европейский Союз) оказался в состоянии войны – войны за достижение более шести десятилетий европейской интеграции, войны за наш коллективный благополучие, за наши ценности и принципы. Трудно, конечно, проповедовать теорию заговора и утверждать, что все проблемы, о которых мы упоминали выше, сознательно подсунуть нам и координируемые из единого центра – чаще всего мнение склоняется к России. Москва вряд ли ответственна за мировой экономический кризис, хотя уже в случае с Грецией трудно не заметить, что одна из самых проблемных стран ЕС является также клиентом Кремля. Тесные отношения между Россией и Сирией, с другой стороны, позволят нам поставить вопрос о связи российских властей с миграционной кризисом или терактами в Париже. Но это лишь неподтвержденные спекуляции.

Военное положение требует специальных мероприятий. Французы говорили во время Первой мировой войны о union sacrée («Священный союз»), в рамках которого левые партии и профсоюзы должны поддержать правительство в конфликте с Центральными державами. Аналогичное послание было сформулировано Генри Кьорнером на плакате, который пропагандировал Большую Коалицию во время Второй мировой войны: United we are strong, united we will win.(Вместе мы сильны, едины, мы победим).

Pecunia non olet

К сожалению, действия нынешней польской власти противоречат этому принципу. Во-первых, голос Польши, которая движется тропой Венгрии Виктора Орбана, будет все меньше слышен в Брюсселе, Берлине и Вашингтоне. За прошедшее десятилетие у нас были некоторые достижения в области демократизации наших соседей и попыток деэскалации конфликтов. Хватит вспомнить заангажированность президента Александра Квасьневского в решение политического кризиса в Украине во время Оранжевой революции, совместную поездку представителей Польши, Украины и государств Балтии в Грузию во время войны с Россией в 2008 году, шведско-польскую инициативу Восточного партнерства. Даже если в двух последних случаях можно иметь сомнения относительно эффективности этих мероприятий, Польша таки была на виду.

Со времени прихода к власти «Права и Справедливости» последствий внешней политики не видно. В пределах ЕС польский президент совершил только одно путешествие, который отразился широким эхом, – в Эстонии. Приятно, что Польша располагает soft power в этой балтийской стране, которая динамично развивается, но неполных два миллиона эстонцев – простите, братья – маловато, чтобы делать большую политику. Дуда также побывал в Китае – по случаю визита он полностью проигнорировал наследием «Солидарности» и вопросами о правах человека, не желая раздражать хозяев. Польша тогда рассчитывала на большие китайских инвестиций. Pecunia non olet (деньги не пахнут) – даже из России или Китая.

Но мы все четче видим негативные последствия поспешных изменений в Польше, введенных Пис. Особенно это касается конфликта вокруг Конституционного трибунала или закона об общественных СМИ. Ситуацией в Польше уже заинтересовались руководящие органы ЕС, Венецианская комиссия и Соединенные Штаты. Ходят слухи (трудно сказать, насколько серьезные) о возможности переноса саммита НАТО, который должен состояться в этом году в Варшаве. А на нем должно было бы рассматриваться вопрос об укреплении восточного фланга Североатлантического Альянса – такое важное для Польши в контексте российско-украинской войны. Варшава фактически погружается в политический кризис.

Такая ситуация не способствует развитию Польши. Страну, где идут ссоры и внутри, и. с партнерами в ЕС, не будут слушать – ее даже не будет слышно в западных столицах. Она не сможет сделать своего вклада в дискуссии и решения о будущем еврозоны, об отношениях с Россией или о политике в отношении беженцев. Такая ситуация также не отвечает интересам ЕС, поскольку власти «Права и Справедливости» укрепляет фракцию евроскептиков в Европе, а ну, одновременно пророссийскую фракцию. Пис хоть к ней и не принадлежит, но принадлежит часть ее электората и фактический коалициант – Kukiz ’15 (особенно доминирующие в нем националисты).

Польская власть должна помнить, что в середине второго десятилетия двадцать первого века трудно вести войну одновременно с Брюсселем и Москвой. Такая политика крайне неэффективна, если не сказать опасная, и это прекрасный новогодний подарок. Для России.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Posts

Голос Америки
Голос Америки

На днях издание The Atlantic опубликовало пространное интервью с Бараком Обамой, которое разочаровало украинскую

О Черногории

Приглашение от НАТО к членству в альянсе очень разозлило россию, как пишут СМИ. Однако

МВФ
МВФ Остался месяц до кризиса

Олег Устенко, экономист, исполнительный директор Международного фонда Блейзера, рассказал о возобновлении сотрудничества с МВФ. Сотрудничество